мы замечаем по привычке и молчим
приметы времени и места безвозвратны
проросшая сквозь шпалы сонная трава
песок по серой полосе собачий холод
идти вдоль линии электропередачи
у вывески высотки поворот
в пустынный деревянный переулок
сквозь кои веки чёрно-белые деньки
цепная окаянная слепит
сыпучие песочные недели
на плечи волосы в ладони голова
никто не вызволит не назовёт не смеет
срываясь безутешная кукушка
не помня имена своих детей
поёт на ветер одинокая старуха
стоит с пустым ведром дурных примет
обочина на птичьем языке
качаясь безымянно проклинает
проросшую могильную траву
воротами в поганый переулок
неистребимые во рту песок и соль
густая непокорная осока
и мы одни в трясине электричке
вдоль тонкой линии колючих фонарей
привычные приметы замечаем
тихонько засыпаем у окна
в песочные немые человечки
плакучие кукушкины часы
ФОНАРИ КАЧАЮТСЯ
всё было
и двери чтобы входили и выходили
и люди чтобы входили и выходили
каждый дом номер
где он помер
она после
о них помнят?
смотри окно никого
всё пропало
одни
качаются фонари
они упокойники
они двойники
со среды на четверг отрекается дождик
я тоже
мы молоды
у нас пустые карманы и северный ветер в голове
рассеянный свет дрожит
и нам тоже немного страшно
но мы ведь не всё говорим
знаешь, дождь,
мы можем пойти на набережную
и глядеть в осторожную воду
где листья скрывают город
кажется мир вымышлен
и даже река не движется
одни
качаются фонари
они упокойники
они двойники
* * *
ходит шапка по беднякам
катится трамвай на коньках
тянутся
на вечную встречу
* * *
откуда ни возьми
из головы из воздуха из выпитых
и выбитых
стекляшек светляков стекляшек
на глазах на поручнях и поручениях
пыль на памяти окончания нулевые
листья ивовые
загадает — выпадет
замкнётся на коротких
от сырости и слабости и злости —
на крючок и червячка
повяжет веточку сыночка доченьку печали радости
одно — к другому
крепко-накрепко
венок на волосы — повинность
конверт за пазуху — вниз на улицу
куда ни кинься — всюду
с остановками
а там и с пересадками ночёвками
домой поезда долгие
будем в окошко глядеть
локти кольями в стол писать ножом вырежи
что было не было
было имя вымело
иву высекло
ветром лезвием разлилась река время
вылечит
вода
приберёт
от перемены мест
вёдро красные глаза солёные
слепота —
чего там —
смотри в окошко...
* * *
изнанная девочка веточка дичка чужой ребёнок
вышила ёжика вышла из кожи иголки тоньше:
я так устала от расстояний и тили-тесто
крестила вместо
сынка в мешке дурака без глаза
я заболела чумной заразой
оборвыш-мякиш
выкидыш-кукиш
цыганской кошкой легла на камни вонзила корни
и замерзаю
тяни — лицо опустила в снег — я перерезаю
комок земли я перегрызаю
пупок земли я не человек
я не оживаю
резала льдинкой родинку розу: чёрная мушка
перевернётся — чёрная метка — я буду верной
я буду нежной я буду светлой простоволосой
хочешь, мальчик, я и тебя зарежу?
хочешь, мальчик, мы будем вместе
во сне и смерти?
изнанная девочка ходит кругами
она оригами
она кораблик играл с волнами и все погибли
пошли ко дну и стоят одни ничего не видят
ходила девочка у воды
и не говорила...
* * *
странники странники
они желали покоя
силы оставили их
они прижимались к деревьям
они и прохлада травы
ах спутались наши волосы
прозрачные наши глаза
и скупые невесёлые мысли
они говорили эти невозможные слова
они может быть тихо пели
ах нечёткие наши очертания
силы силы оставили нас
они лишь желали покоя
или хотя бы ночлега
дом бредёт по дороге
дом придёт по дороге
ах колыбель тишина
ах колыбель телега
прощальная наша лодка
и наши неподъёмные руки и веки
прозрачные наши глаза
ах спутались наши голоса
спутались наши речи
нечем нечем нам дышать
они прижимались к деревьям
деревья говорили они
никогда не старейте
трава говорили они
ты станешь землёй
ах как печальна нам
твоя скромная участь
наши дни говорили они
наши счастливые мгновенья
ах говорили они
они прижимались к деревьям
они может быть плакали
никогда не старейте деревья
прощальная наша лодка
прозрачные наши глаза
БЕЗЗВУЧНАЯ ЧАША
качались ладони и чаши
кружились ладони кувшинки
растрескались наши кувшины
и реки свои отпустили
и реки ладони разжали
и тронулись белые чаши
коснулись своих отражений
коснулись своих одеяний
кружились пустые кувшины
кружились пустые вершины
и белые белые чаши
касались своих отражений
касались своих одеяний
качались пустые вершины
качались пустые вершины
а выше качаются чаши
касаясь своих отражений
касаясь своих одеяний
качались ладони и ветви
качалась вода и невеста
дышала в плечо и молчала
дышала в плечо и глядела
как кружатся долгие чаши
качаются белые чаши
СТРАШИЛА
ветшает мир соломенная шляпа
душа и крыша нищего страшилы
страшила мир поёт перина миг и мох
вокруг и сух и мягок... муравьиные народы
нашли медовую тропу в его глазах
ах дерево иным роса стропила встали
соломенная крыша мир и девушка идёт босая
и светлый мальчик над водой парит
и камушки в неё бросает
мы знаем водоросли следующий день
слетают бабочки и голова страшилы
поёт и думает вода ты птица боже всё живое
ветшает шляпа... муравьи и воробьи
в глазах страшилы следующий день
в траве живут народы богомолы
солома бывшая трава тебе поёт
страшила мир
МОЛОКО
Рунне
смотрели как грустная моль
дрожала и плакала в мелкой воде
в тесной и страшной воде
сверкало её негромкое тело
и я побежал побежал побежал
и поле пропало и лес
начинал уходить и гудеть...
где
я сидел на деревянной лошадке
и вечные дети возились в песке
какие же у детей ещё занятия?
женщины с жёсткими лицами и мужчины
мутные у них глаза
и грубые у них скулы
и тяжёлая у них кожа —
вот такие вот дети
а здесь начинается ветер
слишком холодный для меня
о мои мягкие бока
и деревянная лошадка —
не простудиться бы думал я
и не простудился
полететь бы думал я
и полетел полетел полетел
и поле исчезло и день
начинал уходить и гудеть
и я не мог избавиться от повторения мысли
она возвращалась
она возвращалась
в синем платье
и я как мальчишка
знаешь, я мальчишка с растрёпанными волосами
в такой несмешной куртке
в таких невесёлых кедах
ах не упасть бы думал я
и не упал
ты меня любишь?
хочешь чаю?
тебе с молоком?
нам с молоком
КАМНИ ГИЛОМГИЛЕЙМА
Рунне
Лодка из Гиломгилейма.
Пригонит ветер из Гиломгилейма
зверка в тряпье на дне высокой лодки,
рыжую девчонку старика тука,
которая бегала к мурру,
ходила и пела деревьям и пела траве,
большим камням у гребёнки вепря,
большим камням, ловцам перепёлок и змей,
охотникам с холмов,
с великих холмов мурра.
Рукоятка ножа из Гиломгилейма.
Дотянет ветер из Гиломгилейма
чёрную гладкую кость дикой собаки бродяги пустынных дорог мурра,
рукоятку ножа, за которую крепко ухватилась
девчонка старого тука, грязного пьяницы.
Большие камни у пояса вереска,
большие камни, ловцы улиток и змей,
мёртвые охотники с холмов,
незваные гости с холмов мурра.
Украшения из Гиломгилейма.
Унесёт ветер из Гиломгилейма
лёгкие гривенники, острую чешую, белые нити рек мурра,
оголит руки, обнажит голову.
Забирайте, уносите эти рыбьи побрякушки!
Девчонка старого тука была росовласа.
Дайте погоревать одинокому туку.
Большие камни у самых ворот,
большие камни, ловцы слепых лис,
молчаливые охотники с холмов,
пришельцы с холмов мурра.
Свирель из Гиломгилейма.
Уронит ветер из Гиломгилейма
крепкую ветку, пустое дерево, у которого вынули сердце,
глупую дудку старого тука.
Играй, старый тук. Пой.
Старый тук из деревни Гиломгилейм,
в которой некому слушать твою нескладную песню.
Горюй, наблюдатель улиток, горюй.
Рыба донтунга плывёт, проклятый пьяница.
Большие камни наполнили твой рот и дом,
большие камни, ловцы уставших,
холодные охотники с холмов,
чужаки с холмов мурра.
СЁСТРЫ МОРЕ
Сашке
то ли речка, то ли море
то ли сёстры, то ли море
то ли море, то ли мост
то ли это просто воздух
сёстры воздух сёстры свет
распускают свои косы
расплетают свои косы
и плывут как будто нет...
их...
будто нет их
это — тень
море море
как ребёнок
пеленает черепаху
эй, большие черепахи!
море крикнет облакам
вы далёкие мне волны
вы парите и не больно
я не море, я перина
я не море, я — река?
море море
как ребёнок
море смотрит и поёт
то ли море, то ли голос
то ли грустно, то ли голос
то ли голос, то ли мост
то ли речка... то ли флейта
то ли бедная жалейка
я не море, я — Селена
я не море, я сестра
сёстры море
так беспечны
то ли речка, то ли вечер
то ли свечка, то ли вечер
то ли сон бесчеловечный
то ли чучело тоска
вьётся улица улитка
голос вьётся у виска
льётся...
улица море никто тишина это
улица море песок тишина слышишь
улица море и всё тишина
как пустыня
кувшин с отколовшимся донышком дышит
ОСКОЛОК КУВШИНА
приходя к твоим пределам
берегам и поселеньям
бедным
где смола и семя землю
молят о прощенье первых
отлучённых
близких Лете
малых сих и неизвестных
тех
кто приходил к пределу
рассказать о сновиденьях
белых
оборотных донных полых
небесах и внешних пепел
отпускал...
