Ива – значит жить отшельницей в темной избушке,
Алена – быть юродивой тенью Алеши
да крестной сестрою Ивана,
где из ландышей черных ткет платья немая Светлана,
а зачем, да кому – ответить боится, не может.
Василисою быть – иметь вместо друга змею в сердце,
быть Еленой – ночью в лесу заблудиться
да кликать из елей психею,
а сказать кому: брат – выдать себя же Кощею.
Лишь в Несмеяниных царствах вместо дверей пещеры бед,
да в колодцах расквакались звезд лягушечки,
да сестрицына речь о водичке, речь-Антигонушка,
а водица – и речи и речки еще переливчатей,
где среди цветов и трав – полевой Магомет,
да пастушкой гуляет с флейтой бога черничного,
посреди пастбищ и ив – черная Золушка.
1995
ДУША
(подражание узбекскому)
Она убежала из дому, лет десяти,
ее искали родные… И как-то под ивой
нашли… Вкруг стана змея обвилась… Подойти
они не решились… накрапывал дождик тоскливо…
Они решили: ослепла. И медленно-сонно
змея всколыхнулась. И жало сверкнуло как нить.
И кто-то сказал: натижасида… ишглаглымыть…
визмектевке, теве, ослэплэ…
Она сидела в позе ангела солнца,
глаза опустив… чтобы взглядом не вспламенить
никого… Тэр цагид сан сцлепла…
И дождь проходил. Так не понял никто ее смерти…
И стали родные ее под руки брать, уводить.
1995
ПОДВОДНОЕ ПЛАВАНЬЕ
(В подводной лодке – с Амфитритой плыть!)
под яростный, двусторонний огонь…
Сирены не досиживают бомб – гляди!
В наушниках все (от пенья сирен)
На борт – капитаны! (Торпеды сквозь сон…)
(В подводной лодке – с Ариадной плыть!)
На сушу Венера в пенах звезд-брызг?
Под воду, на дно – Фаларийский бык!
что – ваши законы? Диктует лишь шторм.
(В подводной лодке – с Эвридикой плыть!..)
(В подводной лодке – с Персефоной плыть!
Кому яд – что гранатовое зерно…
(В подводной лодке – с Еленой плыть!)
…Ах, в сердцевине яблока – твои же зрачки –
вот – семена… На мече ж давно
Слеза… (Лопнувше-лоскутная кожура…)
(Огонь несется метелью – в дворах
Пустот…) В провалы труб… В никуда…
(в провал, в пораженье – с Викторией плыть?)
1998
НЕЛЬЗЯ ЛЮБИТЬ АНГЕЛОВ
Нельзя любить ангелов. Все они
Очерчены белым кругом. Внутри
Них – всеистребляющая радиация
И лишь за их пределами их благодать. Любить
Можно лишь падших поглотивших свет, но не
Отдающих его за пределы черных кругов
И манящих в них как в черные дыры
(Ранее бывшие звездами) – души тех кто не любит
Нельзя любить ангелов, но их от этого больше
И скоро тень их ресниц
Покроет, как ночь, пол-земли, накрывая
Тех от Суда кто их и не любит.
август 2001
ЭЛЕГИЯ АВГУСТОВСКОЙ ТЕМНОТЫ
Смерть и любовь если и сосуществуют
то как две стрелки вечного возвращенья
и тем циферблат бессменней календаря –
особенно ориентируясь в темноте
где стрелок не различить
и как-то в ней жили прежде
тысячелетья назад –
где в полночные бдения саранчи
твоя жизнь существует длиной с волос
а звезда как шпилька с волос Астарты
падет – кто-то должен ее вернуть
как если то был бы я не погибнув
ПО НЕДОСТАЮЩИМ ПРИМЕТАМ
Он – не изгнаннник не талиб не герой
не террорист и не смертник
с ликом ангела смерти – нет:
он – сам ангел смерти несущий
лик Аллаха над теми чьи и взял жизни
напряженье спало –
стрелка прибора
волосом с темени
ангела –
сдуваемой – вниз – дуновеньем ветра
Имени –
наэлектризованным волосом
В натяженья поле –
над всеми.
СЕВЕРНАЯ ОДИССЕЯ
Все, что я вижу – если и существует, то лишь на кромке
Льда, разделившего мир от звезд, от ткани,
Которая кажет различье Цвета от Звука,
А Фотона – от волны набежавшего Света,
Даже созвездьем кажущей миру – изнанку
Как явь от окна – зимняя одиссея,
Где музыка все давно обратила в лед
В волны материи рассекаемые светом
Улавливаемые амплитудой, взятой
В потусторонний квадрат окна – оттуда,
Где конец одиссеи – там, где иная зима,
И снег за окнами кружит всю ночь –
Так – словно сотканный до конца покров
Распускает на вьюги со звезд – Пенелопа.
* * *
Католической Терезе – иглу в сердце.
От потустороннего письма – звезда порезом
воспроизводящая твой голос.
…На календаре под линией отрыв
не отходит в ночь ея прообраз,
не смертельна даже доза перед снами
неоплаченная ангелом над нами –
наперед, словно анестезия – при разрыве…
ЭХО С ТОЙ СТОРОНЫ СУДЬБЫ
Пойманные на антенну Небытия, откуда несутся
Их голоса – гардины отнюдь не фильтруют
Серую сцену, выискивая изъяны
В покосившихся стенах, в потусторонней рекламе
Снадобий для перекрашиванья имен
В оттенок скупого счастья – на Эхо,
И даже на Эхо войны – из мерзлоты засовов
Десен подвалов, расчленяющих речь живую,
Из наложенья ресниц на циферблаты – стрелкой,
А после их удаленья, любовной семантики, стонов
Из распада ткани и из Монро, в которой
Не отражалась Лилит, как сама она отразилась
В телекамерах на кровоточащих каналах,
На губах – с образовавшимся на их льду – Солнцем.
