стричь кукол стричь кукол стричь кукол стричь кукол стричь кукол
а у самого да да самого дурной чёрный волос как если размотаешь винил
куда бы ни сошёл с ума скука куда бы ни зашла речь скука
бо обернулся обомнел и себя во мне обвинил
каждое ты непременно должно понять зачем я
под чем вопрос времени под землёй земляникой из бесхозных рабов
мертветь миртветь мертветь наше предназначенье
будто спички которыми пытаются наполнить заново коробок
оченннннннннннннннн
хочется успеть до конца мая на гойю
хочется вспомнить о чём я мечтал
хочется машу спящую рядом нагою
хочется надежду надёжней чем мандельштам
хочется чтоб никто-то внутри не ныл
чтоб дорвался до потолка сорвался и замолчал
хочется чтобы моё немо стало немым
хочется чтобы были абсент анаша и анчар
хочется суеверия суеты суемы
хочетсяхочется а чего?
хочется быть в трёх словах пред сказуемым
после подлежащего
хочется измерить никому лобок лучшей меркой (лоб)
закладывай больное меж строк и взрывай! мим-
о всего хочется быть убитым зеркалом
скажем трамвайным
в точку
от бессониц тебе – хорошеть, векам – чуть припухать.
почему тебе удобней, когда мы не одни, тебе важен тыл?
мы болтаем-шалтаем. наиважнейшая чепуха.
а мне так хотелось рассказать тебе, что ты
тоненькая как ветка, раскачиваемая снегом,
переменчивая как пульс, жизненная кривая.
не пойми меня правильно, но этот твой негр...
ты знаешь, за таких, как ты, убивают.
думаю о настоящем где-то в имени ленина:
всё швейцарское теперь делают в польше...
почему ты так затягиваешь вступление?
ты хочешь, чтобы это продлилось подольше.
незабудущее
назад далеко назад слишком
мы наглотались счастливых билетиков
я плюшевый не миша не муж не мальчишка
пришей пуговицу узнаешь эклеро-эклектика
цц губа лопнула от поцелуя радуйся радуйся-ка!
это вкус запах драки сладкий едкий
солнце капает из градусников
словно кровь из пипетки
наш текущий куда-то дайджест
ломтик гаша озон и триер
я не помню что дальше
так интереснее
погода ветренее есенина
задирает нос и шотландку из глянцевых клеток
ты не зябнешь? свежесть колюче-весенняя
я тебя чересчур я тебя лето
разгадки для W
падаю последней каплей воды на земле мир бесчеловечен пуст раз ты
не со мной раньше было много воды ганджу чернильный цветник растил
голодаю по тебе сильней чем по морю складчина октябрят
теле фон теле граф в теле нет тебя
я люблю тебя горше чем любят умерших забытые ими здесь
я любил тебя всей кожей я был пропитан тобой весь
любишь ли слышишь ли секреты – секреция бытия
теле скоп теле мост в теле нет тебя
как бы я ни был нищ наше прошлое я смогу купить
жизнью со сдачи обоюдотупая боль обоюдоострый тупик
я не принадлежал себе я терялся но тебя никогда не терял
теле пат теле мах в теле нет тебя
ая разница
в наших реках вода подо всеми камнями
мелькают солнечные мельпомены
мы сравнивали дыхание и наконец сравняли
отдав друг другу воздух непомерно
весь
боль от холода но тем нежнее нужней
пальцы на твоих запястьях
я отношусь к тебе более чем муж к жене
чем богоматерь к богу опять я
впускаю в рот воду я наверное убью
себя но молчать страшно сотней чужих кофт
давит тишина
угадываешь что растворилось – люблю –
даже без пузырьков
м минус м
губы склеиваются от слюны пополам с карамелью
от её слюны
я уйду я оставлю её но минуту промедлю
страшно не быть собой не будучи кем-то иным
страшно смотреть себе в глаза завраться но не сберечь
бросаться в новое люблю
будто в детстве в январский бассейн
страшнее всего понимать не о тебе речь
то есть совсем
ибицца иб о
молоко любимой женщины или, может, агдам
заменяет завтрак, женщину... бессмысленно – ждать вчера.
в снах не называют моё имя. никогда.
ничто – как больная кровь, как – ржавчина...
если забуду – я не вернусь сюда. ибо нонсенс.
я не свой среди чужих, пусть я – лаовай.
зазеркалье – с английским прононсом –
лишь меняла моих йа на ай.
я, по случайности, дома, и свет включён,
даже зелёный; я искал жену...
смерть бьёт во мне ключом,
не попадая в замочную скважину.
никогдатай
дождь прикрепляется к городу как штрих-код,
интересна не цена москвичей, но хоспис их, но опись их...
вид на балетное, смотреть невыносимо легко,
балеринки цепляются за поручень, как алфавит за прописи.
с воробьёвыми за спиной, с живостью соловьиной,
ты поёшь о том, что петь некому, не о чем, да и нечем.
и орёл слетает с рубля вниз тебе за второй половиной,
намереваясь так-таки прикончить твою печень.
завтра – это единственное, что может случиться с тобой.
да и то, скорее – ты с ним. так дарятся цацки.
из смертнейшей скуки мастеришь вечный огонь
и царапаешь рядышком: "неизвестный штатский".
карманная фигура речи
деньги это самая плоская шутка людей
деньги не первая но главная их вещь
есть деньги есть все вещи на свете а не то ведь худе-
ешь деньги ешь деньги ешь деньги ешь
деньги напоминают цвет воздуха не прозрачный а яркий
восьмой цвет из остальных декупаж
все разучились делать подарки
все умеют лишь их покупать
что бы не сказывал мартин лютер или там энгельс
всё сводится к одному
если я наступлю на деньги
я вряд ли их подниму
ржавейка
а у девочки моей голос заштрихован помехами
прижимаю трубку к уху как шипучий цэ
не болтаем но болтаемся на проводах поехали
я хочу твоё лицо на своём лице
отрывать тебя от дел как от пластырей – сразу
подкупив службу сто чтобы точное время праздновать –
у города вечер от усталости соответствовать глазу
я высматриваю тебя до прожилок красного
попутная минотаврия попутала лабиринт
но вот уже ты ждёшь чтобы близко-ближе весело обвинять
успеваю ещё ангельнуться то есть ангел тебя побери
от меня
название
белый свет а верней пустота
обрастает пробелами
под водой небо видел кусто так
же как и думая о белом – мы
я дышу лишь глазами но лишнему больно
и сбито дыхание
я б делился собой я б делился на ноль но
есть ты только ты ты а не я
я пожизненно влюблялся в блядей
я у неба взаймы брал для них белого
а ты – счастье ты счастье ты где
родилась? ты сама это сделала...
посмотри же наконец на меня
прямо в буквы; пустой лишний глаз да и карие
я пустой; там внутри есть лишь я камень я
алуэтта альбертина ада ариэль
деньской джойнт
размажешь сознанье и вот он
ощутимо отсутствующий голос будды
улыбаешься совершенно животно
только лишь кажешь зубы
если выдумывать то выдумщик твой
отчётливей но не ближе
ты забываешь шэратон и савой
десятки начатых книжек
у дада есть нетто а у цезаря брутто
августину никогда не увидеть джульетту
всё волнительно предсказуемо будто
капля скатывается по вельвету
больше чуть
молча делаю буквы; эти – тоже. естест-
твенно: мель, ницца, до-кишот, после-кишот...
умножая кого-что-либо, вы меняетесь,
умножаясь на ноль – лишь местами с ничто.
смех – панацея-плацебо, панацея-паллиатив,
смех ломает смерть, как в замках ключи.
смех – ничто, смех – ничтожен, но – необратим.
чистый смех – никакой. никакой, но – звучит.
никогда; страшней времени, чаще, чем вечность.
лучшую шутку никто не сказал
ещё; как пяткастых карл тогда сбросит смех с плеч нас.
быстрейший путь к смеху – через глаза,
а не рот или уши; этот смех – настоящий,
так умеют смеяться про себя даже глухонемые,
но по ком звонит колокол? звонарь, стоящий
рядом – то, что за буквами -смех-, а не я и не мы. э-
то смеётся жизнь. от счастья, не выживая...
смейтесь иначе, я абстрактно шучу.
смех – не часть вас, меня или речи: живая
тишина. больше чуть.
больше чуть
