* * *

Вновь плаванье одинокое, смешное черезвычайно,
Когда на манометре триста, плевать чем закончился день,
Не тянутся к перископу белесые пальцы отчаянья,
Но тянет плохим портвейном, и даже смеяться лень.
И снова, как в прошлый раз, мы станем курить папиросы,
Когда подойдет к концу задумчивый кислород,
Вновь будут свинячить и пить немытые злые матросы.
Я стану на все их вопросы кривить обезьяний рот.
Зачем, объяснят нам позже, в порту, или проплывая
Над местом, откуда был принят наш самый последний сигнал.
Вокруг леденеет вода, быть может, она живая,
Быть может, я что-то не понял, не вычислил, не догнал.

* * *

Если ты пророк, то любой порок,
Не боясь, вытаскивай из-за божницы,
Проглоти его, и в кратчайший срок
Постарайся им же испорожниться,
А не выйдет, так, пересилив резь
В животе, отправляйся в другое место,
Где пьяный хозяин не станет лезть
Среди ночи, чтоб скинуть тебя с насеста,
Где лишен аромата клопов коньяк,
Где морщины благо и признак лоска,
Где пропахший озоном пророк Илья
Ласкает вихры сорока подросткам.

* * *

Кто-то ходил, как тень,
Словно карась в воде,
Я его взял, и день,
Просто хороший день.
Мелкому бесу вброд
Не перейти добро,
Ты это дело брось,
Выйдет тебе ребром.
Крапива и череда
В воздухе зим и пчел.
Ты говорил тогда,
Что время здесь ни при чем.
Гномы хватали мышь,
Сбившуюся с пути.
Заболевали мы,
Пытаясь нащупать стиль.

* * *

Поэт в России больше, чем собака,
И никому он лапы не подаст.
Поэт ползет, вынюхивая драку,
Он рыж, он необуздан и брудаст.
Руина-лес над черепом тевтонца,
На хвойных залежах невысказанный грач,
За сетку корта закатилось солнце,
Как теннисный многострадальный мяч.
Песчаный склон мучителен и влажен,
Тепло, правдиво ноет между ног.
Поэт в России посреди пейзажа
Лежит солиден, словно осьминог.

* * *

Сто поездов впитаются в Берлин,
Ладони посмеются надо мною,
Я сам, я без сопливых, я один
Смешную дверцу в животе открою.
Уходит принц, за ним уходит лис,
Уходят все, кто знал, что мы любили.
Мы, обнимая, шепчем: "дождались",
В моем дожде гниют автомобили.
Свирепые личины слабых тел,
Отравленные жадною водою,
Рассыплются в огромной нищете,
Чтоб снова стать железною рудою.
Я все же очень редкий экземпляр,
И быть мне под булавочной головкой,
На мне любой порез, укол, удар
Причудливою стал татуировкой.
Система знаков на моем лице
Не требует дешевых толкований.
Я сам взведу курок, возьму прицел,
Чтоб пронестись у вас над головами.

* * *

Поэтика белой бутылки в зернистых темнотах комнат.
Моим неудобным кофе растерта в тончайшую пасту
Чудная зеленая полночь, и, голого света полный,
Фонарь, до утра не спящий, не хочет другого места.
Фонарь ничего не хочет, не видит, не понимает,
Фонарь не имеет пальцев, ермолки и бороды,
А рядом живые люди выходят из-под трамваев,
И даже не задевают за мерзлые провода.
Меня это так заботит, меня это так волнует,
Я сам человек, и даже немного похож на фонарь.
Я милое сердцу место к другим фонарям ревную,
И утром ползу в трамвае, безудержен, но понур.

* * *

Ну вот, пишу, хожу, смотрю,
Читаю Сашу Соколова,
Распято черточками слово,
И мир подобен букварю,
Где мама мыла, папа спал,
И сразу возникает пропасть
Между смешных словесных пар,
Между поступками хронопа
Есть пустота, холодный пар
И запах вялого укропа.
Короче, так: твоя нога
Перетекла в разряд "событья",
И, ею обернувшись, газ
Не отравляет мне соитья,
Газ, атмосфера, кислород,
Ну, в общем, та среда, в которой
Я застываю перед шторой,
А ты совсем наоборот.
Подобный мутный поворот
Достоин лапы режиссера,
Которому, когда найду,
Причинное отрежу место,
И этим актом наконец-то
На всех нас навлеку беду.
Реальную беду. В такой
Нет места для нытья, и время
Не каплями тебе на темя,
А как-то сразу, как рукой,
Как будто в выстрелы растений
Тарковский пролил молоко.
А в целом скучно и тепло,
Но неустроенно и шатко,
Как будто дышит тяжело
В углу фанерная лошадка,
Как будто за моей спиной,
Скрипя, ворочаются бочки,
Как будто надо ставить точку,
Но пахнет дымом и весной,
И будут мхи, коряги, кочки,
И сыр, и слезы и вино.

* * *

В повальную мерзость
В обнимку бредут
Глобальная трезвость
И черная дурь.
Уютное блядство,
Дырявый носок,
Меня ли бояться?
Держи туесок,
Картину, корзину,
И эту, без рук...
Зрачoк магазина,
Оранжевый круг.
Я слаб и не жаден,
Ты мелок и бес,
Неласковый радий,
Горячий асбест.

ИСХОДЯ ИЗ ГОТФРИДА БЕННА

В такую ночь лишь кокаин
Поможет кровообращенью,
Я выползаю, я один,
Готов к любому приключенью,
И лапа мягкая в груди.
Ночь. Что еще могу хотеть?
Совокупленья без зачатья,
Смешной обряд случайных тел
На бледном алтаре кровати.
Пустая вспышка слабых тел,
Смешно, пронзительно, натужно;
Неясно, вычурно, ненужно,
И нищета на нищете.
Швыряет небо наземь глыбы,
Горят безумьем птиц круги,
Чужую тень хватают рыбы,
И в чашке плещутся мозги,
Ты знаешь, слишком много стен,
Я болен безысходной ленью,
И поддаются осмысленью
Лишь вспышки проигравших тел,
Значок безумья впереди,
Мое унылое раденье,
Мои консервы наслажденья,
И лапа мягкая в груди.

* * *

Смерть говорила - нет,
Я океан и вой,
Смерть говорила мне:
Нет у меня ничего,
Если устал скучать,
Можно и не дыша,
Можно и по ночам,
Весело, без гроша,
Можно и не спеша,
Ласково, как вода,
В мертвой воде лежат
Волос и лунный шар.
Встань и пойди продай
Свой неудобный дар
Раковинам в прудах,
Зайчикам-холодам.
Встало стекло, уют
Темный оберегать,
Тучи идут на юг
На нитяных ногах.
Ветер ложится в лес,
Хмурый, округлый клош,
Трещины на стекле,
Трещины за стеклом.
В кухне поет обед,
Чашечки на столах,
Я говорил тебе,
Смерть за стеной текла.

БОЛОТНЫМ ЖИТЕЛЯМ

Так гладят женщин или коз,
Уныло, пошло, я зеваю.
Тягуче смотрит черный дрозд,
Как монструозные трамваи
Переползают через мост,
Я опускаюсь ниже. Сваи,
Железный мутный пук волос
Вода ненужная и злая
Над пустотой приподнимает,
И надо глубже. Там, внизу,
Камней мохнатых тонет стадо...
Я останавливаюсь. Зуд,
Глухое утреннее надо -
Реакция на слабый страх -
Томленье - медленное чудо,
И театральное "не буду",
Так гладят собственный свой пах,
Я счастлив, я в своих руках,
Смеюсь, танцую, бью посуду.

* * *

Под водою в темноте
Ходят дети, ходят те,
Рядом с ними ходят эти,
Но они уже не дети,
Потому что их не жалко.

* * *

Возвращаясь из Петербурга,
Всегда нахожу на ботинках
Зеленоватый налет.

* * *

Весь воздух стонет, как комар.
Несутся волны отвращенья,
В зеленом пасмурном свеченье
Ленивый плещется кошмар,
Похожий на аэроплан,
Смешной, фанерный и дрожащий
Мой страх - ажурный шаткий ящик -
Спирально падает в карман
Чужого чуда. Нежеланно
Оно и слишком велико;
С подобным чувством обезьяна
Своей любуется рукой.
Так палец крошечного мяса
Найти в коробке леденцов,
Так ходит белое лицо
В тумане карнавальных масок.
Так сверху вниз, в искристый сад
Желает розовый грачонок,
Осознавая обреченность
На феерический отпад.

* * *

Как молодой повеса ждет свиданья
С какой-нибудь развратной пошлой дурой,
Вот так и я, почти уже дождался,
Но, кажется, чего-то не того.
За окнами вода. Болят желанья,
Ткань времени сменила фурнитуру,
Ты в темноте похожа на лемура
С коричневой тяжелой головой.
Сегодня был огромный дымный день.
Я видел много стен и между ними
Пространства, словно в ледяной воде
Шевелятся заржавленные мины.
Попытка жить в подобных городах
Напоминает привкусом простуду.
Так птичьи омертвелые стада
Бредут в глухое утреннее чудо.
Поэзия нелепа, как блоха,
Кусающая чучело собаки,
Как розочка в петлице жениха,
Как жаждущие случая зеваки.
Как лягушонок в ледяном ручье,
Все застывает, зеркала и зданья,
И я. И ты в печале обезьяньей,
Привычный цербер на твоем плече
Жужжит, пугая, требуя деянья,
А молодой повеса ждет свиданья,
Пугая мокрых сумрачных грачей.

* * *

Кровавый иней на ветвях,
Не помнишь, как он по-латыни?
Зеркальный вечер. На бровях
Планктон прощений и уныний.
Я в сотый раз увидел круг,
И в сотый раз решил: "не буду".
Мне показалось как-то вдруг,
Что смерть похожа на простуду,
Что смерть похожа на меня
У зимнего окна, ладошкой
Проведшего по всем огням,
По всей мерцающей окрошке.
Существовать в таких руках
Трагично, как хлебать "Анапу",
И эта новая строка
Нелепей обезьяньей лапы,
И эта новая любовь
Комичней прошлого столетья...
А помнишь утро, дом, покров
И что-то липкое на третье.

* * *

Я видел дымную башню,
Похожую на младенца,
А рядом зверей и вещи,
Похожие на Маклая.
Гнилые плуги под утро
Сочились водой и салом,
И я охренел вконец
От этого экзотизма.
Оставьте меня, как было,
Я видел себя бумажным,
Я видел гнилое чудо
Сопливого оптимизма.
Я вам не отвечу тем же,
Я вас не прощу, но что вам
До этой моей причуды,
Пожухло мое железо.
В конце я поставлю слово,
Безвредное и смешное,
Отточенною отверткой
Нелепое "Меганевра".

ИПОГЕРМЕНЕВТИКА
         (Опыт поверхностного суждения)

Ну что ж, договорились, я лифтер,
Благодарю, но многие не слышат,
Дышать не ползать, крылья не болят,
Пустите гады от греха подальше
Не арки, не аптеки, не трамвая.
Четыре безоружных в камуфляже.
Болят все зубы, кроме одного.
Я отдыхал, а думали, что умер.
Изъятие бумажника зубами.
Не укуси, я яблоко раздора.
Заприте перед смертью бультерьера.
Я говорю, а никому не больно.
Учитесь разговаривать стоймя.
Хотите верте, а хотите так.
Текли года, я загорал и плакал.
Они закончили, а я еще хожу.
Умеешь. А попробуй по-другому.
Мы наточили якоря, и в бой.
Запретный плот и стрекозиный спирт.
Я знаю, но откуда и кого...
Начните утро мятным леденцом.
Изрядно? Ну еще бы! То ли будет...
Собака со двора не улетит.
Проснуться на солидной глубине.
Не вытерпел, а мы предупреждали.
И под землею живы ветераны.
Всегда случалось как-то по-другому.

ОРНИТОЗ
         (Неэтнографический фольклоризм)

Если бы не было зла,
Не было бы птиц.
Кипарис - это огород.
Огородами и к котовскому,
На всякого воробья свой мурлыка,
Лежи на солнышке, грейся,
Тепло - император хлева.
Свинья неба не видит.
Христос воскрес два раза.
Время - деньги,
Хочешь - пропивай, хочешь - пересчитывай.
Копье рубли бережет,
Побережье не конец и не начало,
Дерево из земли в землю растет.
Бездомных не хоронят.
Ступай откуда пришел,
Пизда не плачет,
Дерьмо распознать нюх нужен,
Глаз за глаз отдашь,
Коль сам себе враг.
Лишний жир - основа сладострастья.
Полная женщина, что дорогой диван,
Приятно лечь, да двигать неудобно.
Когда есть деньги, в голове
И Бог, и Жопа уживутся.
Не разумеет сытый злого, хоть ты плачь.
Если бы не было зла,
Не было бы птиц.

ПОРНОАФЕРА
         (Практикум будуарной лексики)

- Хочу себе в пизду засунуть розу!
- Ебемся мы, они грешат.
- Я вырос у твоих колен,
Теперь ты у моих рыдаешь.
- Пизда у дамы многодетной,
Что семиспальная кровать.
- Блядей ебать себе дороже,
А шлюхи редкое зверье.
- Дрочить на собственную бабу -
Перверсия любви под стать.
- О, два смычка и сладкая виола -
Любви чарующая пастораль.
- Когда я отдалась в четвертый раз,
Во мне проснулись гейзер и вулканы.
- Такая скатерть, и какой-то стол,
Две нимфоманки за бутылкой джина.
- Когда высокой боли сердце просит,
Заставь Ее ходить на четвереньках.
- Ужом в груди невнятный полумрак,
Сырые горы, табуны коней.
- Неглубоко в земле такие черви,
Что хочется, и не "чего", а "как".
- Я кончу не в тебя и не в тебя,
В кого-нибудь еще, от осознанья факта.
- Ее собака, как собаку, в зад,
А ты собаку в зад, как человека.
- Что, захотелось? Заходите в гости.
- Сегодня нас ебут одновременно,
Я снова чувствую, что ты моя жена.
- В одной пизде вдвоем уютно вопреки.
- Они хотят и это как-то объясняют.
- Когда одну пизду с любимой лижешь,
Спроси, что чувствует она на языке.
- Мы наеблись до одури, до смерти,
Вот от таких-то мыслей и встает.
- Теперь, наверное, я наконец-то зритель.
- Смотреть иль делать?
- Чувствовать иль знать?

ТОКСИЦИНОЗ
         (Классический продукт полураспада)

Культура потребленья гильотины.
С утра особенно, потом на третий день.
Бывает очень трудно не купить.
Ты поделись улыбкою своей,
Она к тебе вернется через месяц.
Братва тебе достать поможет,
И похоронит на свои.
Резвится гумус. Мне ли не понять.
Освободим затон для перспективных.
Не жди, но никогда не расслабляйся.
Покровы с тела не срывай во имя страсти
(Одежд на наслажденье не меняй).
Я много взял, теперь я отдыхаю.
Тебе задумчивой? Другой сегодня нет.
Торговец тоже страшный человек.
Родители не знают, что почем.
Бывает, что и Зигмунд Фрейд - козел.
По красным точкам на ступнях узнаешь труп.
Когда не скучно, не считай ступенек.
Бывает, дома ванна не твоя,
Бывает, ванны ставят и в подъездах.
О выводах друзьям не говори.
Храни товар у пьющего соседа.
Менты не телепаты, но дебилы.
Когда по многу лет подряд,
Сильней в уют и в Бога верят.
В кустах и бодибилдер станет зайцем.
Старайся сам найти себе ответ.
Уча плохому, о себе не забывай.
Самоубийство то же, что война,
Единый многое прощает коллективам.
Не заставляй телегероя снять ермолку,
Он согласится, но сломаешь ящик.
Пойми, что пустота не есть порок,
Но кроме пустоты бывает ебля.
В момент соития не думай о еде,
Как сядешь жрать, подумай о соитье.
Когда кончаешь плохо, жди беды.
Узор на стенах интересней тошноты.
Следи за обувью, расческой и зубами.
На красное и черное не ставь.
Культура разведения костров
В квартирах гибнет от полов паркетных.
У всякой вещи есть предназначенье,
Один лишь ты наверное не вещь.
Не беспокойся, ты не космонавт,
Не ихтиандр, не химик, не убийца.
Сначала выпадают зубы,
А после волосы, но это не закон.
Ни в чем нет ничего, а в этом нет в квадрате,
Но в двоечке и кроется прикол.
Короче, хуета ваш декаданс.

Бурлюк говорил...
                  В.Маяковский

Купи щенка!
Посмотри, лапки, ушки, теплый, преданный...
Купи щенка, или я его съем!
- - -
Я должен умываться и курить,
Вот утро, я больной лежу, читаю.
Я должен заставлять себя и вас.
- - -
Ты беспрестанен и умен,
Ты сладкая, в тебе нет места,
А я, скажите, тут причем?
- - -
Здесь надо притаиться и глазеть,
Оставь надежду и читай, читай,
Всяк странно поступающий со мной.
- - -
У меня день рожденья? Я потерял голову?
Это мой дом? Я сам здесь на птичьих правах?
И скоро зима! Зима!
- - -
Как ты смеешь спать у меня в постели,
Есть из моей тарелки, мочиться в мое окно,
Может быть, ты всемогущий?
- - -
Этого взяли без шести пальцев и легкого,
Тот убил семерых и был отпущен домой.
Чумки бояться - чрева не покидать.
- - -
Согласие правительства одного государства
Принять лицо другого государства
В качестве белого порошка.
- - -
Значит, сейчас я проснусь,
Залезу на крышу. И стану рисовать буквы,
Странно, что кто-то способен на такое.
- - -
Одни поступают умело,
Другие так, по привычке,
Странное слово - "делать".
- - -
Давай умрем, как следует,
Давай умрем сегодня же,
Умрем и ляжем спать.
- - -
Он укусил меня за ногу,
Я выбил ему зубы,
Принес их домой и не нашел ядовитых.
- - -
Люблю смотреть на воду и дышать,
Люблю большое ласковое мясо,
Люблю матрон, подростков и блядей.
- - -
Тебе слишком многое напоминает о наркотиках,
Но сперма и конопля
Все еще пахнут по-разному.
- - -
Ты говоришь, что попробовала все,
А мне смешно, ведь я остался
За границей твоего опыта.
- - -
Лежа в ванной, гляжу на свои руки,
И мое отвращенье реальней,
Чем эти щевелящиеся предметы.
- - -
Сегодня профессионалам
Платят на редкость мало,
Особенно профессиональным бездельникам.
- - -
Обезьяна, увидев труд, испугалась и убежала,
А человек остался.
Кто же из них умнее.
- - -
Стоя перед аптекой,
Катая бумажный шарик,
Вспомнить, что видел во сне корабль.
- - -
Додумался. Убежал в лес,
Пахал, сеял, и так всю жизнь.
Умер победил город
- - -
Когда их мало, я умираю с тоски,
Когда их нет, я подыхаю с голоду.
Я люблю деньги.
- - -
Что может быть слаще,
Чем ощущать себя
Способным купить для нее шоколадку.
- - -
Бутылка водки и луковица,
Молчи, женщина,
Внутри у человека кишки.
- - -
Вот я опять, как в прошлый раз,
Гляжу из-за угла и снизу,
А там один, и эти две.
- - -
Вот этот в зеркале, он тот, который я,
Ну ладно, хорошо, договорились,
Так что ж теперь мне, постоянно пить?
- - -
На то, чтоб объяснить,
Ума не надо.
Попробуй-ка найти, что объяснять.
- - -
Пить кофе и принимать ласки,
Лежать в ванной и слушать Колтрейна,
Когда могут войти, зарезать...
- - -
Мне вчера было больно. А сегодня вот ничего,
А ты сегодня проснулся с головной болью,
О чем вообще говорить?
- - -
Подскользнуться,
Разбить себе голову,
Очнуться весной.
- - -
И это тоже потеряю,
И это тоже потеряю,
А это я когда-то потерял.
- - -
Хочется жить,
Переходить улицу
В неустановленном месте.
- - -
Ты думаешь,
Это руки?
Как бы не так.
- - -
Я поднимаю спичечный коробок,
Хочет шуршать папироса.
Все же я бесстрашный человек.
- - -
Птица раздирает себе грудь,
Ты злишься.
Зимуем.
- - -
Воронье лицо, лишенное клюва,
Похоже на кроличью морду.
Может быть, это чудо?
- - -
Кристаллы йода. Острая зима.
Уныния заржавленные иглы.
Какую б мерзость двинуть по шнурку.
- - -
Здесь пьют и пишут, чтобы как-нибудь согреться.
Продать стихи в такой стране
Трудней, чем пылесос в Нью-Йорке.