ЧУЖОЕ
Не жалею, не зову, не плачу,
Ничего не знаю и не значу,
Всё пройдет, как спелый сяплый дым.
Хрен еще я буду молодым!
МОЁ
Ко мне зашли на огонек
Две очень важные персоны.
Один был славный паренек.
Не веришь? Вот его кальсоны.
НЕРВНЫЙ
Нервный мужчина, уберите лапу
С внешней поверхности моего бедра.
Вы ведь, наверно, муж, вы, наверно, папа,
Вас жена и дети ждут, вам домой пора.
В этом автобусе очень мало места.
Мне скоро выходить. Я хочу домой.
Вечно эти нервные там, где очень тесно,
Там, где не протиснешься, особенно зимой.
Нервный мужчина, я сегодня злая,
Лучше б так сильно вам меня не жать.
Нынче организм мой мне напоминает,
Что я не утратила способности рожать.
Нервный мужчина, вы меня не трожьте,
Мне до квартиры полчаса ходьбы,
Лапу на место вы свою положьте,
А меня оставьте в лапах горестной судьбы.
КАБАЧКИ
Согревшийся август прорехи латает
И раны врачует от кира и драк,
Мой новый ботинок по-хамски слетает
И мысли о вечном уходят во мрак.
Ликуют студенты, сверкая очками
(Мне радости их разделить не дано).
С верхов бедолага блюет кабачками,
Блюет, и бросает, и смотрит в окно,
(И видит меня) и еще помидоркой,
И вновь кабачками, и сверху яйцом
По уличной пыли, спрессованной коркой,
По мне, по студенту с счастливым лицом,
По сытым влюбленным (чуть только с постели),
По преподам хмурым (зарплаты не жди),
По августу в ранках и дырках на теле
И пятнах на скулах и впалой груди,
И люди кричат: "Экскременто такое!
Да шел бы ты вдаль со своим кабачком!"
И движутся жаждущей мщенья толпою,
А я из толпы выбираюсь бочком,
Поскольку по мне не попало ни брызги,
Пиджак мой - отпад, и новьё - башмачки,
И дух веселят возмущенные визги,
И с синего неба летят кабачки.
* * *
Поцелуй меня в самую середку,
Не забудь меня, старую селедку,
Если хочешь, назову, как придет черед,
В честь тебя большущий дом для маленьких сирот.
На траву тебя самою середкой,
Назову тебя маленькой сироткой,
Если сможешь, назови, тоже в свой черед,
Свою дочку, как меня - задом наперед.
* * *
И гоня причитаний своих единичные всплески,
Вставив музыку, вместо того, чтоб глотать таблетки
От бессонницы, пол-одеяла зажав в коленки,
Я люблю тебя каждым ядром своей каждой клетки
И хочу заключить тебя в каждую клетку тела
Обнаженного, но не стремись к им сокрытой тайне,
Ведь оно прозрачно, пока я его не одела
В обручальное ли, подвенчальное ли, да и то не
Замутнеет, скорее, останется в белом тоне.
Я хочу, чтоб ты дал мне, чего – непонятно, дай мне
Непонятно чего. Подойди, подними в ладони,
И я гряну словами. А ты разберешь в их громе
Правду. Одну только правду. И ничего кроме.
ДЕРЕВЬЯ (отравки)
Растрепавшись, поутру выползла из скворешни и скользнула вниз по стволу молочным потоком непристойностей щиплющих. Мне ли терпеть одною, если можно облечь все деревья теплою мною, и оставить на век вперед размышлять потомкам: что я больше любила – крыжовник или черешни?
Чудо-чадо с глазами, как листья деревьев ясеней, вам не вырасти, нет – никогда не носить вам отчества; лишь дыхание ваше услышу у наших я сеней – все синеет, сильнеет, и ясно, что ночь потеряна, и потеряна дочиста. Что же медлить – сжигайте шкурки, слезайте с дерева, прыгайте к нам – ведь хочется, ах как хочется…
