Иван Ф. пришел намного раньше времени. "В таких случаях все-таки не опаздывают", – считал он. А тут еще задержка... Его взору открывалось довольно унылое зрелище – лестницы, туалеты, рельсы, кассы, табло, вагоны, бегающие люди, перроны. Мокрый воздух. Запах мусора и отходов. Золотые помои снега под ботинками, ставшими от соли похожими на маленьких зебр. Иван Ф. никогда не любил путешествий и всякого рода поездок, ему хватало странствий по лабиринтам собственного безумия. Но на этот раз он не может не поехать. Раскрытая дверь свободы в бесконечной стене сомнений. Решение уже принято, менять его никакого желания нет, в конце концов, уже билеты куплены, не сдавать же их назад... В сущности, для него уже безразлично, ехать или нет, – никакой разницы. Не так уж далеко, наконец, не за границу же. Хотя... И так пришел пораньше, а теперь в связи с задержкой поезда – целых три часа в запасе. Он поднял голову – ночь, словно вымышатившийся вороной конь, медленно приближалась. Пепельная туча сумерек... "Зайду в забегаловку какую-нибудь, благо их тут много", – решил Иван Ф. и завернул в первую попавшуюся. "Не-е, стояк не подойдет..." Вскоре неподалеку оказался привокзальный кабак, расположенный в подвале, на окнах – заляпанные витражи, на дверях кафе – многозначительная вывеска "Кафе". Иван Ф. обернулся, на горизонте иссмура-бурой гривой распростерся закат. Открыв дверь, он спустился по маленькой лесенке в небольшой и не слишком чистый зал, где стояло штук десять столиков. Большинство были заняты. Иван Ф. положил куртку на стул, заняв таким образом один из cвободных столов. Затем заказал себе пару бутербродов, сока и двести граммов водки. Похороны, поминки, кутья, черви – все потом, сейчас – существует только этот кабак. Присев, выпив полстакана водки, запив и закусив, Иван Ф. стал разглядывать остальных посетителей: больше заняться было нечем. За соседним столиком сидели трое собутыльников, точнее – двое пьяниц, видимо завсегдатаев этого отстойника, разводивших на выпивку молодого студента, а может, и школьника. Он уже с трудом говорил, в данный момент он что-то рассказывал алкашам про Пентагон... Преотменная попойка... За столиком у стены, закрыв лицо руками, сидел мужчина, из-под столика виднелась женская нога и раздавались причмокивания. "Да-а, без комплексов люди..." Что интересно, официантами в кафе были какие-то бродяжки. "Эксплуатация бомжей в качестве гарсонов – любопытное явление современности", – пронеслось в голове у Ивана Ф. Одна из таких официанток, дряхлая старуха, уже дважды протерла его стол, называя его "сынком"... Вдруг за столиком в углу он увидел знакомое лицо; без сомнений, он знал этого человека. Но откуда?.. Ну конечно, это же Морикан. Иван Ф. познакомился с ним две недели назад. Он как раз покупал билеты. Удивительно, но даже на этот поезд нужно покупать билеты. Без посредников никак. Когда делаешь харакири, нужен человек, который отрубит тебе голову после того, как ты вспорешь себе живот. Дешевле билет можно было купить у знакомого кассира – Вырина. Иван Ф. знал его уже лет пять, он жил один, жена умерла, а дочь давно уже не жила с ним. Вырин всегда был рад немногочисленным гостям. Покупали билеты многие, а друзей у него почти не было. В общем-то, Иван Ф. тоже никогда не был его другом, они просто находили общий язык.
– Надолго едешь?
– Навсегда...
– Экспрессом, что ли?..
– Ага...
Потом посидели, попили чаю, поговорили. Как раз когда Иван Ф. собрался уходить, позвонили в дверь. Вырин познакомил Ивана Ф. с пришедшим, его звали Николай Морикан. Человек среднего возраста, серьезный, черные, абсолютно черные волосы, светлые глаза... Лишь круги под глазами безобразили его довольно правильные черты лица. Одеваясь, Иван Ф. расслышал, что Николай собирается ехать тем же поездом, что и он... Сейчас Морикан смотрел на него, видимо тоже не узнавая, но через несколько секунд вспомнил и пригласил сесть к нему за стол. Он был уже довольно сильно пьян и расположен к беседе. Они поздоровались. Николай моментально заказал еще одну бутылку водки. Выпили.
– Под каким названием проходит у вас эта сивуха? – поинтересовался у буфетчицы Николай.
– Это "Кристалл", с завода!
– А-а...
Николай повернулся к Ивану Ф. Заглянув в его глаза, Морикан спросил:
– Тоже едешь экспрессом?
– Да, – ответил Иван Ф. "Вырин все-таки болтун", – подумал он.
Они выпили еще по полстакана. Николай был уже совсем пьян – и тут он принялся вовсю говорить о поезде и почему он уезжает. Иван Ф. очень удивился, он не понимал, зачем нужно об этом рассказывать ему. Объясняя все опьянением собеседника, Иван Ф. начал слушать. Речь была обрывистой и непонятной, но сразу стало ясно, что это не просто пьяные бредни, не просто шипящий шепот шизика...
– Осень... октябрь... листья эти красные, мать их... Опавшие листья... дерьмо... да я не знаю ужас в том что она сама... вечер понимаешь темно уже, охренеть как темно кровь кровь на листьях пруд героин понимаешь? Я не соображал, нет, я хотел, хотел! Сука! Я – воплощение двух природ, живое, Данте, помнишь? Мой единственный выход – эти билеты. Холодная игла... Первые секунды вообще ничего не понимаешь... Это судьба, ты веришь в астрологию? Нет? Я сам не знаю... дождь... я слабак, я неудачник... Дерьмо... там парк был, пруд, темно... Темно... из школы наверное... я всегда знал, что я безумен... прямо на земле... ни души, вообще никого вокруг... долго... Я олицетворяю собой инь и янь... Плевать! Я должен ехать, должен... там последняя моя надежда... Какого черта она там делала? Я не в себе был. Но все, все осознавал. Но она сама... ветер, холод... меня никто не видел... Лилит... около одиннадцати, не больше... Здесь больше нельзя...
Что можно было разобрать из этого монолога? Ясно было одно – он на краю. Ставшее явью видение Свидригайлова... Последнее приключение принца Гарри... Америка...
Студент, сидящий за соседним столиком, наклонился и начал блевать прямо на портфель Морикана, немного попало и на куртку Ивана Ф.
– Ты что делаешь, мразь? – заорал неожиданно пришедший в себя Николай, бросаясь на него.
– Извини, нет проблем, я водяры поставлю...
– Какой водяры, говнюк?
Николай повалил его на пол и начал пинать ногами. Пареньку хорошенько досталось. Зубы на полу. Разбитая физиономия. Собутыльники не спешили заступаться за друга, поглядывая на огромную фигуру Ивана Ф. Драки Иван Ф. выдержать не мог, не хотелось больше даже думать о драках... Отмыв под краном куртку от рвоты юноши, он поспешно вышел на улицу... Старуха пыталась остановить Николая, крича, что у них уже был один раз еврейский погром... "О чем она?" Иван Ф. больше никогда не встречал Морикана.
На улице уже стемнело. Лунный ветер лизал ледяные тротуары. К вечеру подморозило. Он шел, с пустым взглядом оглядывал окружающий мир. Дороги, машины, светофоры, подземные переходы, лед в переходах – замерзшая моча. Автомобиль на тротуаре напоминает лошадь, пожирающую телефон. Спящие на обрывках картона – возможно, насмерть замерзшие люди. Его пьяный разум плохо анализировал происходящее. Иван Ф. просто шел к вокзалу. Всю свою жизнь он погибал, и никак не мог погибнуть. Он уже столько задолжал своей смерти, что ему оставалось лишь отдать ей свое имя. Индейцы оставляли свое имя, чтобы потом возвратиться и забрать его, он же не собирался возвращаться... Его время уже истекало, истекало густой черной кровью...
Здание вокзала. Замок... Всю жизнь – из замка в замок... Всю жизнь нужно что-то выбирать – за черных ты или за белых, за правых или за левых, за добро или за зло, за Бога или за Дьявола. Свобода выбора – это рабство. Бог, Дьявол... В сущности – они заодно. Просто Дьявол выполняет за Бога всю грязную работу... Скорее даже они братья– близнецы, да и называют себя одним и тем же именем, потому их так легко спутать. Оба претендуют на истинный свет. Нет, они не заодно, они – одно целое. Когда на земле зажгли первую свечку, она упала, все вокруг заполыхало, и пламя охватило всю планету. Рай породил ад... Солнце рождает тень... Пьяная мудрость... Битва с магнатом...
Внутри теплее... A la gare comme a la gare… Неимоверная суета: носильщики, чемоданы, буфеты, сумки, чебуреки, беляши, лестницы, лошие собаки, милиция, торгаши, нищие. Бедные люди... Проба пера одного великого писателя и закат другого. Хочется в сортир, но пока до него доберешься, эти указатели... Пьяная лень убедила его, что можно справить малую нужду на закрытой заграждением лестнице. Он спустился вниз на один пролет. Когда ступени стали подобием небольшого декоративного водопада, Иван Ф. услышал сверху крик работницы вокзала: "Эй! Ты что там делаешь?" В ответ он деловито побежал вниз по лестнице; на его счастье этажом ниже на ступеньках сидел какой-то бродяга, на которого и вылился весь гнев грозной женщины...
Пора уже было выходить на перрон, к поездам. Абсолютный мрак и ужаснейший холод ожидали его там. Неживой голос, объявляющий о прибытии поездов. Огни фонарей, составы, гудки, крики, не внушающие доверия личности, пьянь, уголовники, бомжи, хачи, татары, цыгане, прочий сброд... А ведь именно цыганка, молодая черноглазая цыганка, рассказала когда-то ему о существовании этого экспресса... Он сам провожал ее тогда... Было ли это?.. Старуха торгует грушами, тут же рядом валяется без чувств какой-то пропойца... Темнота... Мрак и больше ничего.
Проводник был уже довольно пожилым человеком с длинной седой бородой. "Вылитый Харон", – подумал Иван Ф. Поглядев на билеты, старик разрешил зайти в вагон. У всех пассажиров – отдельные и довольно уютные купе. Иван Ф. быстро отыскал свое и, закрыв дверь, стал ждать отправления поезда. Флягин, Улисс-Блум... Странствия очарования... Тошно и легко...
Поезд медленно въезжал в ночь, словно в узкий темный туннель. Экспресс – удобная штука, всего одна остановка – и та конечная. Приближение к краю ночи... Сиди – кутайся во тьму, авось согреешься, чего еще надо? Лучше всего – спать. Спишь себе всю дорогу и не заметишь, что уже приехал и пора выходить. Проспать невозможно... Ивану Ф. сложнее – у него бессонница. За окном – темнота. Бездна будущего уже позади, все дальше и дальше он отъезжал от нее... Скучно. Остыл свет, ушел страх, остались лишь звенящая тоска и безжизненная боль... "Электричка везет меня туда, куда я не хочу... Почему поезд? Я всегда представлял себе лодку", – подумал он. – "Прощай, город, прощай меня, если сможешь... Стук колес как стук копыт... У стука нет слуха, он глух... Интересно, кто станет тем, кто первым догадается броситься под эти колеса?"
