ШАПОКЛЯК

Ступая ножкой на карниз
сжимая красный флаг
выходит глядя прямо вниз
старуха Шапокляк

Внизу машины люди шум
милиция видна -
выходит кушая изюм
старуха из окна

Полощет ветер алый стяг
и волосы жует
а по карнизу Шапокляк
бестрепетно идет

Парит вверху воздушный змей
он красный как и флаг
и вот осталось сделать ей
один последний шаг

Ей солнце светит прямо в глаз
кругом весна цветет
старуха знает - в этот раз
она не упадет

ЗА СЕКУНДУ ДО ПРОБУЖДЕНИЯ

Синие стены вокруг литографий
мягко окружат затейную медь,
грех изучения всех географий
стоит хотя бы однажды согреть.

Мне не знакома идейная смелость,
я не видал в себе счастья борьбы;
розовый след оставляет опрелость
на обезушенном стане судьбы.

Ласково вздрогнет нетронутый малый,
ясно и четко взлетит к небесам,
если не выйдет удачи усталой, -
лишь потому, что не хочется нам.

Каждую ночь на скамейке за домом
режет последнюю жертву маньяк.
На потолке никому не знакомом
ярко мигает потухший маяк.

Левую руку продам за полтинник,
правую - дешево, за четвертак,
ты их положишь к себе в морозильник,
сдвинув остатки коровьих клоак.

В небе - земля, на земле - шестиногий,
пьяно раскрытый убийца-креол:
нынче креолы не платят налоги
за изменение крестных крамол.

Лавка закрыта, на стенах - лишь плесень
склизкая хлюпает в такт беготне,
дети на улице тысячи песен
громко поют, незнакомые мне.

Дрянь на крыльце, поскользнуться нетрудно,
ты осторожно спускаешься вниз;
грустно глядишь на подводное судно -
в нем, как ты думаешь, плавал Улисс.

Мне-то известно, откуда Улиссу
передан дар макаронных семян -
серую кровь он сменял по ленд-лизу
на черепную коробку землян.

Пыль на дороге напомнит копыта,
бившие в стойлах по тем черепам.
Знаешь, могила Улисса разрыта -
он, не поверишь, разрыл ее сам.

Семь лецитиново-желтых коробок
мнимо всплывут в неизменной тиши
Издревле страшен и глупо неловок,
тихо бредет молодой Жываньши.

Ну-ка, нарежьте мне терпкого тису,
в чашу налейте морского вина;
братьям моим, Жываньши и Улиссу,
тоже налейте - пусть выпьют до дна.

Будем втроем, точно пьяные люди,
петь, развалившись под сенью олив,
песни детей, возлежащих на блюде,
на безобразно тоскливый мотив.

Далее - небо; опять, как ни странно,
синее, словно его уже нет;
льется вода из-под ржавого крана
громче, чем залпы крылатых ракет,

Блеклые звезды в ведре мукомола
жёлто сияют, вскрывая седло -
грустное, светлое, как Моторола,
редкое, как золотое весло.

Пьяный туман по-над лесом поднялся,
вдруг рассвело - и не хочется жить;
я потянулся, привстал... и остался -
больше решил никуда не ходить.

Фавны ликуют, поют энеиды,
мертвые птицы лежат по кустам.
А по дорогам идут селевкиды -
это конец приближается к нам.

БЕЛЫЙ СВЕТ

Мы попали в сетевое окружение,
и ни выйти из него, ни умереть
В этом странном для кого-то положении
мы надеемся попасть на белый свет

Каждый день - как будто новое и белое
открываем, и сереет белый цвет
И лицо мое, немного очумелое,
окружающим напоминает кед

Снова цикл - и бесполезные усилия
не приводят ни к чему и ни к кому,
и не к месту примененное насилие
возвращается назад по одному

Вот и славно - остаемся с тем, что выдано
при рождении на этот белый свет,
и, в конце концов, нам это даже выгодно,
так как выбора на самом деле нет