Фарфоровый народ с щелями узких глаз
имеет, как у плавунцов, ухватистые лапки,
косицу заплетает, засыпает с барабанным боем,
счастливо всхлипывает по утрам.
Мяукающих звуков преисполнена душа его.
Универсальным Растворителем зовется божество его.
* * *
Дайте мне молока медведицы,
а то я умру.
На пороге
лежу с ободранной кожей.
Капля молока
набухает в косматом небе.
* * *
Вот орех. Внутри у него красная медь, и язык раскачивается.
Любимец ночи,
Он гудит и бредит,
обращенный внутрь себя. Зовут его Густав,
и жить ему осталось
три секунды.
* * *
Подо льдом вода черная,
обхватила себя руками,
качается из стороны в сторону,
держит во рту тайное Имя твое.
Бросишься в черную воду -
вспыхнут круги бесконечные.
До конца времен
будешь читать себя по слогам,
по звездам
на затонувшей коньячной бутылке.
* * *
Развеял подушку по ветру.
Было похоже на освобождение птиц.
Заснул на каменном ложе
как слон на панцире черепахи.
Проснулся посреди океана.
Соленые волны щекотали подмышки.
Увидел, как сновидец на черепахе
с белыми птицами скользит по воде.
* * *
Думаю, что кусты - притихшие звери в сумерках.
Вылизывают шерсть роскошную
языками.
Молчат, свернулись клубками, размножаются
безмятежно.
Их цветущую глубину заполняют
птицы.
У корней и сосков тихие змеи
лежат.
Вместе с луной кусты возрастают
и исчезают.
Когда же вечерний дождь падает им
на глаза,
кусты собираются на древнюю
молитву свою.
* * *
Ветер облизал небосвод
мокрым языком по часовой стрелке.
Желтый побежал пароход
в деревню с названьем "Большая белка".
Леску утопил я в реке,
удочку воткнул в середину мели.
Дальше наблюдал налегке,
как мухи серебрятся на голом теле.
Ночью заиграл клавесин,
дождь молоточками ударил в щеки.
Пахарь воровал керосин
из трактора, руки уперши в боки.
* * *
Нагота излучины
мерцает
плавится
бледнеет
Точка покоя
качается
на стебле
моего любопытства
* * *
Кручусь на месте, ввинчиваюсь в глубину.
Я сам себе рыбак, и сам себе коловорот.
Не знаю, сколько там осталось льда
до нижних вод.
Я все сильнее раскаляюсь
от силы трения, или от жажды нестерпимой,
и лед шипит, уходит в пар.
Когда же
я оседлаю рыбу Полноту,
круглую, как солнце под водой.
* * *
Вдохнул ветер -
выдохнул птицу.
Руками развел -
оказался на рыжем холме.
Покачал головой -
покатилось море навстречу.
Скрипнул зубами
и в жизнь словно в обморок
упал.
* * *
Откуда гул и треск диковинный?
На доске проступает словесная тьма.
Вдохновенная путаница
клеится к волосам,
сочится как молочко одуванчика.
Семь завитушек влево,
девять вперед,
остальные полный назад.
Так мир сползает в собственные объятья,
зависает в своей пустоте,
бросается вниз лицом на острые камни,
потом подходит к себе лежащему, бездыханному,
похлопывает по плечу
и говорит: славное нынче утро.
