Заметно:
ты не очень-то веришь, что все они умерли своей смертью.
Птицы,
у которых крылья по швам и железные нервы.
Лягушки,
Угодившие в вечный спирт и вечную память.
Раньше
здесь жил хомяк, вонючий и важный.
Дети
кормили его огрызками яблок, и он не вынес.
Глобус
так и не удалось измерить линейкой.
Можно,
Я на прощание чмокну череп в самое сердце?
* * *
Отказавшись от риска
потеряла
любимые люди
запивают молоком "Вискас"
видно я сделана из того же материала
если нравится новая песня
значит не новая
если уверен в себе
сейчас ошибешься
или уже
светофоры
никогда не мигают
синим
сирены сигналят мимо
исправлять ситуацию
даром
две цифры автомата
перед пожаром
после пожара
отказавшись от рифмы
изменился почерк
шестнадцатым шрифтом
уверен в себе
артерии
молочные реки
кисельные берега
кисломолочные бактерии
будут оберегать
* * *
Прямота — правота — рвота:
вот опять нечего сказать.
Струны натянуты для кого-то,
но немеют звучать.
Простота — упрямая правда;
провода — пути сообщений,
проводы обещаний
и прощений.
Струи воды, струи воздуха,
струны труб завода —
не умеют играть,
у них своя забота:
эти строки написаны для кого-то,
кто еще не умеет читать.
* * *
На исходе света
из последних токов
лампочки мигают.
С проездным билетом
до Владивостока
рельсы не пускают.
Значит, приземляться:
по утрам — будильник,
винегрет на ужин...
Значит, оставаться.
Во Владивостоке
может быть и хуже.
* * *
Прямоугольники луны
играют с кафелем
и, преломляясь у стены,
рискуют профилем.
Я дорисовываю сны
прозрачным грифелем
и по ночам питаюсь
жареным картофелем.
