Vernitskii Literature ____________________    Молодая русская литература

2001 ПОЭЗИЯ

Евгения ВОРОБЬЕВА

* * *

Светла как беглые тона
Из черной певческой гортани
она мелькала перед нами
и билась полая струна
Что умирает отворяясь
Затвердевает - и живет
Когда замерзшая сырая
ночная оторопь поет
на хлебе и воде взошедший
ощупанный слепым дождем
он растворяется и шепчет
а мы сидим и вести ждем
мы слушаем живую почву
и пробуем края Луны
мы видим мир со стороны
как он растет и тает ночью.




* * *

какая-то ерунда… хочу на волю
отсюда или сюда
лишь бы куда-то
на мостовых слюда
и кучки соли
каждый четвертый рыжий или горбатый
я прохожу вперед сквозь силуэты
черных пустых домов
в Замоскворечье
справа течет Нева
в сумке - билеты
поезд позавчера
с видом на встречный
я попадаю в плен
стен и обоев
я потеряла дом
внешность и имя
надо глядеть прямо перед собою
купол наполнен светом как млеком вымя




* * *

      Потом придут филологи. Они откроют пожелтевшие тетрадки... И вот мое бессмертие! А птицы все будут свиристеть и шелестеть какими - то там перышками... Здравствуй, потомство незнакомое мое! На крыльях упомянутых тетрадок когда-нибудь я в небо улечу. Когда-нибудь ... А может быть и выше. Туда, где ненаписанные тексты витают словно облачные массы, и сладкие, как сахарная вата, игрушечные ангелы парят... Игрушечные райские подобья земных детей, вкусивших притяженья... Изведавших тяжелую работу - на шарике крутящемся стоять. И в твердом теле прятать мягкий воздух, И я прощу. Или меня простят... Но нет прощенья на таких высотах, где ангелы шумят как пчелы в сотах, бумажными воскрыльями шумят.
      В другом краю, коленопреклоненном, на берегу реки стоящем смирно, где нет меня, где есть другие люди, где сожжена печальная богиня, все тот же храм свою вздымает шапку, все та же шьет проворная иголка. Все тот же иней покрывает мрамор, все тот же всадник едет прямо в воду. Там жил поэт в кирпичном красном доме. Он умер - но совсем в другой юдоли... Теперь там можно встретить Очевидца. Когда-то, мальчик, ныне же - папаша, он приносил поэту папиросы. Он покупал ему и хлеб насущный, и даже водку. Ныне же бесплатно рассказывает всё об этом деле. Он сохранил случайно пять копеек, которые, вознагражденья ради, вручил ему поэт... В пустой щели, в пространстве, не согретом теплым взглядом, я остаюсь и пребываю вечно. Я просто жду, когда оно наступит, то чистое разборчивое время, где речи будут, внятны и покойны, как милостыня в шапку инвалида, как капли с замерзающей сосульки, как злые почерневшие минуты ночного ожиданья у окошка, стекать в песок с натруженного неба. А мы, немые, примем на ладони их внятные звучащие тела.