сквозь твою белую кожу проступает черная корка
и холодные пальцы твои прозрачны, зима!
на твоих ладонях обмерзают дети
под твоим одеялом засыпают навеки
мне нравятся женщины с синими глазами
а когда они уходят там только-то и остается
сдохнуть – а там воскресаешь и все сначала так и пролетят молодые годы
о высок ослепителен синий твой терем
у моей обители рушатся стены
я осталась одна в ледяной пустыне
и ветер с воем вокруг гуляет
* * *
я туда прихожу по вторникам
маленький домик напротив храма
там все такие разные-разные
даже хвосты у всех разного цвета
они мне дают кубики с буквами
и на горшок водят за ручку
еще там стены покрашены в розовый
а на подоконниках растут цветочки
там все чудесное ненастоящее
там все такие родные-родные
я пытаюсь подружиться с двумя лошадками
печальными лошадками Маргошей и Машей
они самые чистые самые грустные
я как увидел их сразу сразился
я подходил к ним и справа и слева
а они головами мотают
я не решаюсь сказать ни словечечка
просто как дохлый – они и не видят
Маша идет к своему лошаденку
Маргоша щиплет странную травку
я ем пшенную кашу за завтраком
если я вырасту я их куплю себе
я б тогда смог с ними познакомиться
но ведь и цены вырастут тоже
я теперь вторники жду как праздники
и ухожу в ненавистные среды
и они по домам расходятся
даже не попрощавшись друг с другом
ТРЕТЬЯ СКАЗКА ДЛЯ АННЫ ВАЛЕРЬЕВНЫ
1
с приходом ночи звезды попадали с крыш
я как щенок скулю в бледно-серой тьме
так ты всегда смеешься когда говоришь
так, что уже и слов не припомнить мне
я говорила о том, что время разлук
стоит на пороге, долбится в мою дверь
и шепчет: yankees are all around, just look
а ты говорила: не слушай его не верь
и тогда я сказала: я глуха к болтовне
я презираю хулиганье и ворюг
посмотри на себя – твой взгляд изыдет вовне
а далее – амнезия я говорю
2
ночью нам будет тихо, как рыбкам в пруду
и ветер в траве… нет, голоса сирен
и если я во сне к тебе не приду
значит все правильно – лодка дала крен
и даже если падем не ниже травы
и если нас достанут с земного дна
извлекут – по словам – да они ведь тоже мертвы
и ты спокойна и я как будто одна
О, Муза помню как она летела
земля едва касалась легких ножек
и кожаная лента тянет тело
и вены выступают из-под кожи
и мне тогда лететь хотелось тоже
увы – теперь я брошена на землю
и глохнет речь моя и исковеркан слух
я слышу голоса ищеек и стряпух
мой господи когда ты шепчешь я не внемлю
так я лежу на глине и камнях
остерегаясь легкости и света
но по глотку вдыхает жизнь в меня
одна какая-то тут возле бродитё
не то красавица не то больная кляча
ты кто? кой черт тебя сюда занес?
сощурясь покачает головой
а я, узнав ее, дыханье прячу
* * *
мое небо отражается в чужой воде
мои слюнки текут по чужим костям
твое имя затерто в сотне других
я хочу говорить – не за себя
радоваться жизни – не за двоих
я пугливым утенком пришла в чужой дом
хозяева стали меня пороть
и приняли меня в свою семью
их меньшая плошка теперь моя
только я много плачу и ем с трудом
перед сном отворачиваюсь к стене
пальчиком по каждой трещинке водить
но морщинок твоих мне не увидать
потому что я на ночь закрываю глаза
обещают отдать за четыре стены
чтобы выучилась читать по складам
своим воем перестала будить соседей
у тебя красавец-муж и сын-лентяй
а я все бегаю по полям одна
и детство не кончится никогда
